5.8 Жеребец в черной коже. Джим Моррисон: Жизнь, смерть, легенда

/ Просмотров: 90562

Джим Моррисон

Друзья Нико позднее говорили, что она действительно отдала Джиму свое сердце. Она любила его с яростью львицы, и это пугало даже ее саму. Он возил ее на машине с орущими песнями «Light My Fire» и «Respect» Ареты Франклин в не дающую ему покоя пустыню – индийские каньоны в окрестностях Палм-Спрингс, национальный парк «Joshua Tree», Долина Смерти – где они вместе принимали кислоту пару раз. Когда Джим рассказал о девушке из прошлого, в которую был влюблен, Нико выкрасила свои коронные белые прямые волосы в блестящий нежно-красный цвет. «У него была некая форма фетиша на распутных девиц с рыжими волосами, - вспоминала Нико. – Ну, вы знаете этих ирландских девок?» (Нико пользовалась привлекательным английским сленгом). «Он был первым мужчиной, в которого я влюбилась. Мои чувства были такими сильными, что спустя некоторое время я выкрасилась в рыжий цвет. Я хотела порадовать его. Это было глупо, да? Словно подросток или что-то в этом роде». Когда Джим увидел ее рыжей, позднее говорила Нико, он заплакал. Она предложила ему пожениться. Он смеялся так сильно, что упал со стула. За этот смех Нико ударила его. «Мы ударили друг друга, потому что были пьяны, и нас веселила вся эта шумиха, - говорила Нико. – Мы занимались любовью всегда нежно. Понимаете? Это была полная противоположность тому, что у меня было с Брайаном Джонсом. Я относилась к Джиму, как к своему брату и надеялась, что мы будем расти с ним вместе».

ОГЛАВЛЕНИЕ 67


5.8 Жеребец в черной коже

В течение лета 1967 года Doors, подстегиваемые Джимом, решили снять документальный фильм о рок-н-ролле. Потрясенные еженощной атмосферой фанатской суматохи и восхищения, что разворачивались перед ними, группа понимала, что все эти Босх-подобные образы должны быть задокументированны. Поэтому Doors достали пару 16-мм. камер и наняли Пола Феррару, сокурсника Джима по «UCLA», в качестве оператора в съемочной группе, которая должна была сопровождать Doors на протяжении года в их магматическом турне по Америке. Отснятые материалы о том, как Джим купается в калифорнийской реке с друзьями и поднимается среди скал, датируются тем временем. Примерно тогда же Джим заказал кожаный костюм у своего друга и собутыльника Дженьюари Дженсена, который будет шить дорогие тряпки для хиппи. «Я сделал много для него сценических костюмов, - говорил спустя годы Дженсен во время интервью Фрэнку Лисандро. – Джим хотел что-нибудь из кожи, но то, что было в продаже, ему не нравилось, напоминая линолеум». У Джима так же был кожаный костюм, сделанный для него Миранди Бэбитс – без ширинки, наподобие штанов матросов. Кожаная одежда активных гомосексуалистов будет определять общественный образ Джима на протяжении следующего года, пока он не откажется от нее в 1968-ом году.

В августе 1967, между концертами на двух побережьях, Джим оставит Памелу Курсон и с головой окунется в чувственное возрождение своей связи с Нико. Немецкая секс-бомба и аванград-наложница оставалась в «Castle» Джона Филипса в Лос Фелис, пытаясь написать песни для своего первого сольного альбома в «Electra Records». Она так же стала одной из звезд в фильме Уорхола «Девушки из Челси», которому предстояло дебютировать в Лос-Анджелесе.

Джиму нравился вульгарный немецкий акцент Нико, ее спокойствие, рок-оперная вагнерианская аура, и он с уважением относился к ее связям с Федерико Феллини. Она так же позволяла Джиму делать все, что он хочет с ней. Нико была на два дюйма (5 см.) выше Джима, даже шире его в плечах. Он говорил ей, что она первая девушка, родившая ребенка, с которой он занимался любовью. Когда она сидела на его лице, эта поза ей особенно нравилась, то он почти тонул в ее губах и мехе – как-то так Джим говорил друзьям. Нико была физически крепкой, чуть старше Джима и, возможно, чуть безумнее. Она была так же чрезвычайно интеллигентной и все еще носила затемненные очки, подаренные Брайаном Джонсом, когда они веселились в Монтерее. Джим настоял, чтобы Нико рассказала ему все, что Брайан когда-либо говорил ей. Нико настояла, чтобы Джим научил ее писать песни. Друзья Нико позднее говорили, что она действительно отдала Джиму свое сердце. Она любила его с яростью львицы, и это пугало даже ее саму. Он возил ее на машине с орущими песнями «Light My Fire» и «Respect» Ареты Франклин в не дающую ему покоя пустыню – индийские каньоны в окрестностях Палм-Спрингс, национальный парк «Joshua Tree», Долина Смерти – где они вместе принимали кислоту пару раз. Когда Джим рассказал о девушке из прошлого, в которую был влюблен, Нико выкрасила свои коронные белые прямые волосы в блестящий нежно-красный цвет. «У него была некая форма фетиша на распутных девиц с рыжими волосами, - вспоминала Нико. – Ну, вы знаете этих ирландских девок?» (Нико пользовалась привлекательным английским сленгом). «Он был первым мужчиной, в которого я влюбилась. Мои чувства были такими сильными, что спустя некоторое время я выкрасилась в рыжий цвет. Я хотела порадовать его. Это было глупо, да? Словно подросток или что-то в этом роде». Когда Джим увидел ее рыжей, позднее говорила Нико, он заплакал. Она предложила ему пожениться. Он смеялся так сильно, что упал со стула. За этот смех Нико ударила его. «Мы ударили друг друга, потому что были пьяны, и нас веселила вся эта шумиха, - говорила Нико. – Мы занимались любовью всегда нежно. Понимаете? Это была полная противоположность тому, что у меня было с Брайаном Джонсом. Я относилась к Джиму, как к своему брату и надеялась, что мы будем расти с ним вместе». Нико помнит, как они смотрели вечерами вместе с Джимом ТВ-новости. Партия Черных пантер в Окленде устроила публичный показ своих обрезов и ружей. (Из пяти тысяч Пантер двадцать восемь были убиты полицией и шестьдесят пять ранены. Пантеры предоставили более двух тысяч бесплатных завтраков, чтобы накормить голодных школьников).

Число убитых во Вьетнаме продолжало расти, а на фоне был рев вертолетов, зверские бесчинства и дерьмовая пропаганда. Джим объяснял Нико, что Америка стала адом. Скоро начнется черт знает что. Грядут странные дни. Стихи, над которыми работали любовники, стали частью замечательного альбома Нико «Marble Index», вышедшего в 1968 году. Названия его песен имели неоспоримое эхо сотрудничества с Джимом: «Lawn of Downs» (Поляна рассветов), «Frozen Warnings» (Застывшие предупреждения), «Evening of Light» (Вечер света). Нико чувствовала неуверенность, поскольку всегда пела песни других и писала тексты на чужом языке. «Джим разрешил мне стать писателем, - скажет она позже. – Он сказал, что разрешает мне писать стихи и слагать песни. Мой брат по духу верил, что я могу это сделать. Он давал мне свою власть. Его песня (Light My Fire) была самой популярной в Америке». Джим никогда не упоминал о Нико в своих дошедших до нас дневниках, но его часто видели в «Castle» - иногда обнаженным, балансирующим на парапете над бассейном в летнюю ночь. Внизу, другие посетители замка – Деннис Хоппер, Питер Фонда, сценарист Терри Саутерн – нюхали горы высококачественного кокаина и делали наметки сценария, который ляжет в основу «Беспечный ездок». Эта ультра хиповая, пост-бит клика относилась к Джиму Моррисону, как к вульгарному тупице из-за его скандальной известности, нарциссизма, эксцентричных кожаных штанов и карикатурной застенчивости. Их так же бесило, что он трахает сладострастную Нико. Но, по меньшей мере, один из представителей хипстеров, зависавших в замке, поэт и драматург Майкл Макклур, работавший над новеллой о кокаиновом дилере, удосужился поговорить с Джимом. Для Моррисона это значило очень многое. Он пригласил Макклура посетить их студию, когда Doors снова начнут запись. И так, Джим и Нико собачились, прелюбодействуя, как одержимые и избивая друг друга до синяков. Пэм не видела Джима целый месяц. Она возмущалась касательно устроенной ей Джимом публичной расплаты и отказывалась мириться с унижением. Вообще-то она и сама завела роман с одним из друзей Джима, не возражая, чтобы это переросло в сплетни, но не больше, чем сплетни о ее связи с Джоном Филипом Ло. Это было важно, поскольку Ло – вторая звезда после Джейн Фонды в комедийно-фантастическом фильме Роже Вадима 1967 года «Барбарелла», считался секс-символом. Позднее Ло рьяно отрицал сексуальную связь с Памелой Курсон, описывая свои отношения с ней – он знал Пэм через ее сестру Джуди, - как несколько свиданий за ужином, да желание Пэм привлечь к себе внимание Джима Моррисона. Пылкая связь Моррисона с Нико продлилась чуть дольше нескольких недель и рухнула истощенной. Джим вернулся к Памеле, как и всегда. Нико выкрасила свои волосы в ярко-рыжий цвет.

В это время Doors полетели на восток. Джим напился и так шумел в секции первого класса, что пилот был вынужден лично поговорить с ним. В ответ на это, Джим вытянулся по стойке смирно и крикнул: «Да, сэр!» Затем отдал честь, сел на кресло и отрубился. Денсмор: «Иногда мне казалось, что я заперт на борту самолета с психом».

9-го августа они играли в «Hampton Beach Casino» в Нью-Хэмпшире. Это было выдающееся сольное выступление, заставившее публику затаить дыхание и не верить в то, что они увидели – Джим Моррисон во всем своем Эдиповом, анархичном неистовстве. На протяжении следующих двух вечеров Doors играли в «Crosstown Bus» - новый бостонский клуб, который прикрыли копы сразу после неспокойных выступлений Doors, где Джим сосал из бутылки виски «Southern Comfort» прямо на сцене и играл, словно принц Гамлет с эрекцией. (Днем, между выступлениями, Джим посетил тихий Кембриджский «Гарвард Ярд» под присмотром исполнительно продюсера «Electra» Стива Харриса, где редактировал «Celebration of the Lizard» в сером журнале). Затем Doors вернулись в Нью-Йорк, где отыграли много катастрофических концертов, пошатнувших их карьеру. Пол Саймон увидел молодого поэта, когда Doors были первым номером. Жак Хольцман сказал Саймону, что Doors станут величайшей американской группой. Вот почему Саймон – к тому времени уже ветеран музыкального шоу-бизнеса, лично выбрал Doors, чтобы они открывали домашнее выступление Саймона и Гарфанкела в Квинсе на стадионе «Forest Hills Tennis Stadium». В 1967 Пол Саймон и Арт Гарфанкел окажутся на вершине чартов фолк-рок сцены. Их песня «Mrs. Robinson» станет главным саундтреком в величайшем фильме года «Выпускник». Они действительно были из Квинса, и публика, которая поддерживала их, была печально известна своей жесткостью. «Forest Hills» освистал Боба Дилана, когда тот проводил «электро-эксперименты» двумя годами ранее. Пару месяцев назад они освистали Jimi Hendrix Experience, заставив их уйти со сцены, когда они рискнули выступить на разогреве у Monkees – группы, которая выступала лишь на ТВ. Джим Моррисон вел себя резко, агрессивно, когда прибыл в «Forest Hill», отказываясь вступать с кем-либо в контакт или подписывать копии своего альбома. Он повел себя грубо с Полом Саймоном, когда тот попытался заговорить с Doors за сценой, где царил хаос, потому что инструменты Doors привезли с опозданием, и Билл Сиддонс возился с барабанами, усилителями и органом в то время как десять тысяч человек ждали, чтобы услышать Doors. Напряжение нарастало, Джим пил.

Затем пришло время выступать.

«Дамы и господа! Из Лос-Анджелеса, Калифорния – Doors!»

Жидкие аплодисменты сменились тишиной. Пока группа настраивала инструменты, Джим пристально вглядывался в толпу, обеспокоенный, что нужно выступать в летних, вечерних сумерках. «Ну, вот и все!» - завопил Джим, когда Doors врезались в «Break On Through». Слабые аплодисменты. «Back Door Man». Хлопали в ладоши отдельные люди, в то время как остальная толпа с нетерпением ждала «Feeling Groovy» Саймона и Гарфанкела, а так же другие любимые гармоничные песенки S&G. «Light My Fire» все еще была первым номером, и Doors бойко взялись за дело. Это немного зацепило публику. После мрачной постановки «The End» люди толпой повалили в туалет. Джим разозлился, давая выход своему презрению и страху, бросил микрофон и заорал что есть силы, не останавливаясь больше минуты, в то время как люди продолжали уходить. Затем Джим поклонился, сказал: спасибо, и группа ушла полностью деморализованной.

«Мы были в аду, - скажет позднее Рэй. – Это было ужасное выступление. Джим сказал, что никогда прежде не видел такой отвратительной аудитории». Позднее в этот вечер Саймон упрекнул зрителей за их отношение к Doors, говоря, что музыкальный бизнес и так достаточно жестко обходится с молодыми музыкантами. К тому времени Doors уже вернулись в свой отель недалеко от центра города. Джим напился до бессознательного состояния в соседском ирландском баре «Blarney Stone». Исполнительные менеджеры «Electra» были в экстазе, когда «Light My Fire» достигла первого места и держалась там три недели кряду. На следующий вечер они закатили для Doors вечеринку в винном погребе отеля «Delmonico» на Парк-Авеню, где группа получила в награду золотой диск и пластину победителей «Горячей сотни» от «Billboard». Были приглашены все друзья группы в Нью-Йорке, пресса и представители радио. К всеобщему удивлению, Джим прибыл в белой рубашке и галстуке, которые были надеты под его кожаным костюмом. Он был трезв, гладко выбрит, и выглядел просто невероятно со своими кудрявыми темными волосами, спадающими вдоль словно высеченных из камня скул на плечи. На этот раз он выглядел, как и в гламурных журналах, где были помещены его фотографии. Все женщины замолчали, когда Джим вошел. Щелкали фотовспышки, делая фотографии для серьезных журналов и желтой прессы: весь персонал «Electra Records» и каждый ди-джей на Манхэттене считали себя обязанными сфотографироваться с Джимом. Он присоединился к Энди Уорхолу и его антуражу на большой полукруглой банкетке в задней части помещения, окруженной полками с коллекцией вин. Уорхол был в своем мутном, фальшиво-простодушном образе. Он дал Джиму большой контейнер, перевязанный лентой в честь праздновавшегося события. «Ну, э… спасибо, Энди», - сказал Джим чванливо грубым баритоном, доставая подарок из коробки. Это была репродукция античной трубки с номеронабирателем, современной главной частью и «золотым» наборным диском. Телефон был уродлив. Джим рассмеялся. «Это то, что… я всегда хотел». «Ты можешь поговорить через него с богом», - прошептал Уорхол, и уорхолиты разразились хихиканьем и аплодисментами. Джим начал пить «Курвуазье», нагрузился и стал шуметь. Затем, увидев Жака Хольцмана, ускользавшего с вечеринки, следом за которым тянулся и другой управляющий персонал «Electra», Джим принял на себя обязанности хозяина, требуя официантов принести гостям еще еды, плюс штопор и бокалов ему. Он начал открывать бутылки самого дорого вина и наливать его своим друзьям, в то время как музыка Doors играла все громче, и становилось все больше пронзительного смеха и чада марихуаны. Вскоре Джим начал ходить по столам, сбивая стаканы и посуду, хватая с верхних полок более дорогие вина. Генеральный менеджер отеля вызвал полицию, которая приехала через пять минут и вышвырнула всех из подвала.

Позднее в ту ночь, когда летний дождь намочил улицы, Джим поехал в лимузине в центр города с Энди Уорхолом, Дэнни Филдсом, Робби Кригером и своей новой подругой Линн Верес (танцовщица из Джерси, которая уже видела Джима ранее в этом году). Они направлялись в квартиру Жака Хольцмана, чтобы послушать новые треки Doors. На красный в Ист-Виллидж Джим опустил электрическое стекло лимузина и поманил беспризорного хиппи. «Эй, приятель, это тебе», - сказал он и протянул ему вульгарный телефон в розово-полосатой коробке. Уорхол не сказал ни слова, лишь смотрел куда-то в сторону. Когда свет светофора сменился, и лимузин помчался прочь, Джим закрыл глаза и улыбнулся.


5.9 Проснись!


Комментариев: 1 RSS

«Барбарелла», считался секс-симоволовом.(символом?)

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей